Всё началось с банальной простуды. Мой супруг, разлёгшись на диване с температурой 37,2, трагическим голосом сообщил, что умирает и напоследок мечтает лишь об одном — свежей малины. Спорить с больным человеком бесполезно, поэтому пришлось отправляться в ближайший супермаркет. Казалось бы, середина июля, самый сезон, какие могут быть сложности? Но реальность оказалась куда суровее моих представлений о летнем изобилии.
Первое, что бросилось в глаза — ценники. В магазине у дома подавленная, местами тронутая плесенью малина продавалась по 1999 рублей за килограмм. В сети «полезных продуктов» за белорусскую ягоду просили уже 3100 рублей. На рынке разброс оказался ещё более впечатляющим: владимирская — 1000 рублей, а крымская, если верить вывеске, — все 4000. От таких цифр у меня самой лицо стало малиновым, причём не от жары.
На мой вопрос о причинах столь высоких цен продавцы лишь пожимали плечами: «Дефицитная ягодка». Позже руководитель проекта «Ягодная академия» Ирина Козий объяснила, что летом малину завозят из Беларуси, Молдовы и Сербии, а вне сезона — из Марокко, Мексики, Китая и других экзотических для ягодного мира стран. Ежегодно Россия покупает около 2500–3000 тонн свежей малины и более 10 тысяч тонн замороженной. И вот тут возникает закономерный вопрос: почему страна, где малина — символ лета и детства, вынуждена импортировать её в промышленных масштабах?
1. Пустующие земли и нехватка рук
Купив-таки драгоценную ягоду для своего «умирающего», я не могла избавиться от навязчивых мыслей. Почти у каждого дачника зреет малина, но почему в масштабах страны её катастрофически не хватает? Почему фермеры не выращивают её так же массово, как картошку, если цена заоблачная? Ответы на эти вопросы я решила поискать на практике — в Кировской области, куда мы с супругом отправились в отпуск.
К слову, мой драгоценный, узнав о цене купленной малины, мгновенно восстал с одра — шоковая терапия сработала лучше всяких лекарств. А в Кирове нас ждало новое открытие: на местных рынках ягода стоила от 500 до 800 рублей за килограмм. Для региона, который считается одним из самых ягодных в стране, это тоже недёшево. Вокруг города — сотни гектаров пустующих земель, заросших борщевиком выше человеческого роста. Казалось бы, вот он, готовый малинник, только саженцы высаживай. Но не всё так просто.
Бывший главный агроном Кировской области, а ныне пенсионер и заядлый садовод Алексей Чикилев, угощая меня малиной с десятка разных сортов, подтвердил: земли пустующей полно, но людей на неё нет. Все хваткие и энергичные заняты другим бизнесом. Есть надежда на ребят, которые вернутся после службы и, возможно, распашут эти борщевичные поля. Прибыль с малины, по его словам, можно получать очень достойную.
Однако проблема не только в людях. На воротах экспериментального сада Федерального аграрного научного центра Северо-Востока имени Н.В. Рудницкого я увидела объявление: «Сбор малины с 10 июля по понедельникам, средам и пятницам. Допускается 30 человек. Цена 450 руб/кг». Это был шанс не только купить ягоду, но и почувствовать себя причастной к процессу.
2. Уроки малинового сбора
Явившись к восьми утра, я записалась девятнадцатой в списке. Опытные сборщицы, осмотрев мой наряд — футболку и шорты, — тут же принялись наставлять: малина не смородина, обцарапаешься, поэтому ноги, руки и голова должны быть закрыты. Дальше последовали советы по технике: собирать аккуратно, не давить, бидон не трясти, куст обирать сверху донизу, не оставляя ягоду гнить. И главное — не торопиться, чтобы не перевернуть ведёрко и не погубить труды.
Меня также заверили, что в малиннике научного сада — лучшая ягода в Кирове: крупная, сладкая, сочная. На мой скептический вопрос о том, что на рынке можно купить по 500 рублей, а тут ещё и работать надо, одна из женщин резонно ответила: «Тут мы знаем, что собираем. Ягодка к ягодке. А на рынке сверху хорошая, а под ней — подавленная, с плесенью». К тому же есть с куста не запрещают.
Ровно в восемь двери распахнулись, и всех девятнадцать сборщиц по списку запустили в малиновый рай. Мой супруг, пришедший в качестве наблюдателя и фотографа, тут же заметил, что женщины собирают одной рукой, придерживая второй ведёрки. Он извлёк из рюкзака ленточку, привязал её к бидону и подвесил тару мне на шею. Дело пошло вдвое быстрее — за двадцать минут я собрала полтора килограмма. Для сравнения: на больших фермерских хозяйствах сборщикам платят по 50 рублей за килограмм. При моей скорости за шестичасовой рабочий день вышло бы около 900 рублей, а за месяц — примерно 27 тысяч. Негусто, прямо скажем.
За свои полтора килограмма я заплатила 675 рублей. И знаете, это не просто цена ягоды — это право выбора, когда ты точно знаешь, что собрала качественный продукт, а не «рыночный левак». Заведующий лабораторией плодово-ягодных культур Александр Софронов привёл ещё один весомый довод: малину, в отличие от клубники или смородины, перед употреблением не моют. А значит, покупая её на рынке, ты никогда не узнаешь, чистыми ли руками её собирали. Кстати, именно поэтому в иудейской традиции малина считается некошерным продуктом — её нельзя промыть, а значит, нельзя гарантировать отсутствие жучков и червячков.
3. Духовная скрепа и системный кризис
Александр Софронов относится к малине с особым трепетом, называя её нашей духовной скрепой. Именно с ней мы сверяем своё детство: вкус каникул, утренней росы и бабушкиного варенья. Лето часто измеряется не градусами и не днями отпуска, а малиной. Когда она пошла — значит, лето состоялось. И вот тут кроется главная загвоздка: если малина — наша национальная любовь и память, то почему мы не можем накормить себя ею досыта?
По словам Софронова, наша страна разучилась обеспечивать себя любой ягодой, и малина — лишь частный случай системного кризиса ягодоводства. Долгие годы экономическая логика была банальна: дешевле и быстрее привезти замороженный продукт из-за рубежа, чем растить свой. Промышленное ягодоводство — это «длинные» деньги, вложения окупаются годами. За десятки лет мы потеряли не просто сорта и гектары, но и технологии, а главное — агрономов и селекционеров.
На моё возражение, что лесная малина растёт без всяких технологий, специалист ответил: эта простота обманчива. Лесная ягода хранится максимум день, да и вид у неё нетоварный. Для промышленного выращивания нужны садовые сорта правильной формы, но они требовательны и капризны. В отличие от чёрной смородины, многие процессы по которой механизированы, малина на 60–70% требует ручного труда. Участок в десять гектаров нужно очистить от сорняков, удобрить — малина та ещё обжора. На бедной почве вы получите не ягоду, а горькое разочарование: мелкую, жёсткую и кислую. А старые любимые сорта вроде «Новости Кузьминой» или «Солнышка» абсолютно нетранспортабельны — мнутся мгновенно. Зарубежные сорта плотнее и хранятся дольше, и наши селекционеры пока только работают над выведением подобных.
4. Замкнутый круг и зарубежный опыт
В глобальном малиннике лидируют Мексика и Сербия. Если первой помогает климат и география, то европейским производителям — традиции семейного фермерства и серьёзная господдержка. Ирина Козий рассказала, что в Сербии работает госпрограмма поддержки небольших производителей, которая позволила быстро нарастить производство и сформировать успешный экспорт. В стране множество семейных ферм, где в поле работают и родители, и дети, а повсеместно открыты заводы по закупке, упаковке и заморозке ягоды. В России эта отрасль пока не сложилась.
Торговым сетям нужна красивая лежкая ягода со сроком хранения 5–7 дней. Для переработки — тёмноокрашенная, с определённым содержанием пектинов, сахаров и кислот, при низкой себестоимости. А значит, нужна ягода комбайнового сбора, который у нас практически не применяется — имеющиеся комбайны сильно травмируют растения. В Сербии, Марокко и Китае производительность сборщиков выше, а рабочая сила дешевле, поэтому ручной сбор выходит экономичнее. Грамотно организованное производство малины для свежих продаж требует туннелей — конструкций из металлических дуг с плёнкой, которые защищают от ветра и дождя. Но затраты — около 20 миллионов рублей на гектар, и никаких гарантий хорошего урожая каждый год.
Так мы и оказались в замкнутом малиновом круге: сортов нет, потому что десятилетиями не было селекции; технологии дороги и недоступны; ручной труд дорог из-за нехватки людей; комбайны не подходят, потому что малина не дозревает дружно. Но выход есть — пойти по пути Сербии, поддерживая мелкого производителя и закупающие ягоду заводы. Малина — это не просто ягода, а сложная технология производства и система хозяйств, которой у нас пока нет.
5. Энергичные люди решают всё
Однако в ряде мест и в России, и в Беларуси эти проблемы как-то решают. На рынках Кирова продаётся малина, привезённая из Марий Эл и Чувашии — за сотни километров. Владелец одного из пунктов по приёму ягод и дикоросов Иван Федоров рассказал историю про древний «жигулёнок», преодолевший 300 километров. Из задней двери вышел высокий мужчина с перекошенным туловищем, но через пять минут стал стройным как часовой. Оказалось, в салоне бочки с ягодами располагались так, что пассажиру пришлось всю дорогу ехать с изогнутым позвоночником. Вот так нелегко даются людям большие деньги, заработанные на ягодах.
Иван уверен: заработать можно, если человек активный. Он рассказал про старшеклассника Пашу, который не сидит в телефоне, а с утра садится на велосипед и едет в лес. К вечеру привозит рюкзак выше головы и получает наличными от пяти до семи тысяч. Если бы таких Паш-стахановцев было больше, возможно, нам не пришлось бы закупать малину за рубежом. Впрочем, это уже совсем другая история — о людях, которые не ждут идеальных условий, а просто делают своё дело. Как, например, те, кто решает вопросы обустройства земельного участка собственными руками, не дожидаясь милостей от природы и экономики.
Малина — это ведь не просто ягода. Это проверка нашей способности накормить себя самим, сохранить то, что действительно дорого, и передать это детям. И пока одни вздыхают о дефиците, другие собирают урожай. Вопрос лишь в том, кого из нас окажется больше.