Когда я впервые посмотрела «Соломенных псов», меня не отпускало ощущение, что передо мной не просто триллер, а какое-то почти антропологическое исследование. Фильм будто вскрывает тонкую мембрану цивилизованности, под которой прячется нечто древнее, тёмное и совершенно не поддающееся логике. Название, кстати, отсылает к Лао Цзы — тот говорил, что Небо и Земля не милосердны, а люди для них лишь соломенные псы. Никакого Китая в сюжете нет, но эта философская нота задаёт тон всему повествованию.
Сэм Пекинпа, известный своим бескомпромиссным подходом к жанровому кино, после конфликта со студией «Уорнер бразерз» оставил вестерны и уехал в Англию. Там он взялся за историю, которая, на мой взгляд, стала вершиной его карьеры. Обычно Пекинпу интересуют сюжет, характеры и актёрская игра, но здесь он вдруг проявил себя ещё и как тонкий художник — фильм снят на удивление изобразительно, с вниманием к деталям, которые работают на общее ощущение тревоги.
1. Математик в чужом мире
Дастин Хоффман играет Дэвида — американского математика, который вместе с женой приезжает в корнуэльское захолустье. У супруги там остался большой двухэтажный дом с камином, доставшийся, видимо, от родни. Дэвид планирует спокойно работать над научной книгой на грант, выделенный институтом. Ему нужна тишина, уединение, привычный порядок. Вместо этого он попадает в среду, где правят совершенно иные законы — законы силы, подозрительности и молчаливого презрения к чужакам.
Первое, что делает Дэвид, — нанимает двух местных парней, чтобы те починили крышу в сарае. Казалось бы, обычное бытовое дело. Но именно с этого начинается медленное, неотвратимое сползание в хаос. Местные воспринимают его вежливость как слабость, а его отстранённость — как вызов. Они не понимают человека, который живёт в мире абстракций, и это непонимание быстро превращается в агрессию.
На экране разворачивается столкновение двух миров, и самое страшное здесь — что жена Дэвида принадлежит как раз к тому, второму миру. Она выросла в этой среде, она понимает её коды, но при этом сознательно провоцирует местных. Её заигрывания с гопниками заканчиваются изнасилованием, после которого она обвиняет во всём мужа. Дескать, он бесхарактерный, не смог защитить, не проявил силу. На мой взгляд, это одна из самых неприятных и одновременно самых точных линий фильма — показать, как жертва может сама создавать ситуацию, в которой насилие становится почти неизбежным.
2. Точка невозврата
Переломный момент наступает, когда в платяном шкафу в спальне обнаруживают повешенную кошку. Это не просто жестокость — это послание. Дэвид понимает его мгновенно: «Они тебе показали, что могут пролезть куда угодно». С этого эпизода триллерная пружина начинает сжиматься с неумолимой силой. Дэвид, который выглядит как школьник в очках, оказывается на удивление упёртым человеком. Он не ищет конфликта, но и не собирается отступать, когда границы его мира нарушены.
Финал превращается в кровавую вакханалию, и вот тут Пекинпа демонстрирует всю свою режиссёрскую мощь. Осада дома снята так, что зритель физически ощущает нарастающее безумие. Местная гопота действует спонтанно, подчиняясь эффекту толпы, — они впадают в ярость по любому поводу, не просчитывая последствий. Дэвид же, напротив, холоден и методичен. Его математический склад ума позволяет ему действовать рационально даже в ситуации, когда вокруг льётся кровь.
Любопытно, что 1971 год вообще выдался богатым на знаковые фильмы. Помимо «Соломенных псов» вышли «Заводной апельсин» и «Грязный Гарри» с Клинтом Иствудом. Все они так или иначе поднимали вопрос о насилии на экране и о том, как общество должно на это реагировать. В Англии «Псы» подверглись цензуре, началась дискуссия о засилии жестокости в кино, но внятного ответа так никто и не нашёл. На мой взгляд, именно отсутствие простых решений и делает этот фильм таким живучим.
3. Виктимность как ловушка
Мне кажется, центральная тема картины — виктимность. В психологии этим термином обозначают осознанное или неосознанное желание стать жертвой. Жена Дэвида — яркий пример неосознанной виктимности. Она провоцирует, заигрывает, а потом искренне не понимает, почему всё обернулось против неё. Она пытается вовлечь в эту игру и мужа, но Дэвид остаётся на своей волне. Он миролюбив, старается найти общий язык, но при этом несгибаем. Его невозможно разжалобить, он не поддаётся сиюминутным эмоциям.
Именно эта непробиваемость делает его опасным. Он опирается на принципы, на логику, на математику. Ему ничего не мешает грохнуть человека, если другого выхода нет. Местные же действуют импульсивно, их агрессия хаотична и потому в конечном счёте проигрышна. Дэвид включает свою жестокость только тогда, когда понимает, что иначе не выжить. Это не месть, не страсть — это холодный расчёт.
В 2011 году вышел ремейк, который, надо признать, получился довольно неплохим. Но оригинал всё равно стоит особняком. Дело не только в Хоффмане, который сыграл одну из лучших ролей в карьере, и не в режиссуре Пекинпы. Дело в том, что фильм не даёт зрителю комфортной позиции. Он заставляет задавать неприятные вопросы: кто здесь жертва, а кто агрессор? Можно ли остаться цивилизованным, когда твой дом осаждают? И что на самом деле прячется за вежливой улыбкой?
Я бы оценила этот фильм на 9,5 из 10. Это редкий случай, когда жанровое кино поднимается до уровня философской притчи, не теряя при этом ни темпа, ни напряжения. Пекинпа снял историю о том, что насилие — это не отклонение от нормы, а часть человеческой природы, которую можно сдерживать, но невозможно уничтожить. И когда сдерживающие механизмы ломаются, остаётся только одно — соломенные псы, брошенные на произвол судьбы.
Кстати, если вам интересна тема эволюции насилия в кино, советую обратить внимание на историю о переосмыслении привычных подходов — там тоже речь идёт о том, как важно вовремя отказаться от иллюзий и начать смотреть на вещи трезво.
4. Факты о создании
Сценарий основан на романе Гордона Уильямса «Осада фермы Тренчера». Пекинпа, по собственному признанию, попытался сделать из этой, как он выразился, «гнилой книги» что-то стоящее. И у него получилось — единственное, что сохранили от первоисточника, это саму осаду. На роль Дэвида Самнера пробовались Бо Бриджес, Стейси Кич, Сидни Пуатье, Джек Николсон и Дональд Сазерленд, но в итоге персонаж достался Дастину Хоффману. Актёр согласился, потому что его заинтриговал образ пацифиста, который не осознаёт собственной склонности к насилию.
Натурные съёмки проходили в окрестностях Сент-Бьюриана, недалеко от Пензанса в Корнуолле, включая церковь Сент-Бьюриана. Интерьерные сцены снимали на студии Twickenham в Лондоне. Уличные сцены осады — ночью в Корнуолле, а всё, что происходило внутри дома, — уже в Лондоне. Такое разделение локаций добавляло производству сложностей, но в итоге позволило добиться нужной атмосферы замкнутости и нарастающего ужаса.
Режиссёром выступил Сэм Пекинпа, сценарий написали Дэвид Зелаг Гудман и сам Пекинпа, за камерой стоял Джон Кокийон, а музыку создал Джерри Филдинг. В ролях, помимо Хоффмана, заняты Сьюзен Джордж, Питер Вон, Т.П. МакКенна, Дель Хенни, Джим Нортон и Дональд Уэбстер. Каждый из них вносит в картину свою ноту — от истеричной уязвимости до животной угрозы, и вместе они создают тот самый невыносимо напряжённый ансамбль, который держит зрителя в тисках до самого финала.