Когда я вернулась домой в тот вечер, внутри всё дрожало от странного сочетания решимости и страха. Дети уже ждали в гостиной, и по их лицам было понятно: лёгкого разговора не получится. Сергей сидел, сдвинув брови, а Алёнка смотрела на меня с тем особенным выражением, какое бывает у подростков, когда они заранее не согласны со всем, что скажут взрослые. Я понимала — предстоящий разговор о переезде станет проверкой для всей нашей семьи.
— Дети, нам нужно серьёзно обсудить переезд, — произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал увереннее, чем было на душе. — Дальше откладывать нельзя. Это решение касается каждого.
Сергей отреагировал мгновенно, и в его голосе звучал настоящий вызов:
— Мам, ты же знаешь, что Афанасьевы живут здесь не первое поколение. Ты правда хочешь, чтобы на нас всё закончилось? Не боишься брать на себя такой грех?
От этих слов по спине пробежал холодок. Я чувствовала, что сын не просто спорит — он защищает нечто большее, чем дом или землю. Он защищал память отца и весь наш род. Но и я не могла отступить, потому что видела то, чего он в силу возраста ещё не осознавал.
— Сынок, я всё понимаю, — попыталась объяснить я. — Но кто будет тянуть всё это хозяйство? Ты да я, да мы с тобой?
— А Алёнка на что? — Сергей нахмурился ещё сильнее, будто на его плечах уже лежала вся тяжесть мира.
— А Алёнка, дорогой мой, заканчивает школу и поступает в институт. Хоть кто-то в нашей семье должен получить диплом, — в моём голосе прорезалась решимость.
— Ну и пусть едет! Сами справимся, — не сдавался Сергей. — Наймём рабочих, и всё закрутится само собой.
Я невольно усмехнулась, потому что прекрасно понимала, насколько наивно звучат эти слова. За ними стояла юношеская вера в то, что любую проблему можно решить деньгами и чужими руками.
— Рабочих? — переспросила я, чувствуя, как в голосе проступают сарказм и горечь. — И где ты в нашем хуторе рабочих найдёшь? Отец уже лет пять как один работал. Где он только этих работяг не искал: у нас на хуторе одна беда — мужик, если толковый, своё ведёт хозяйство. А бестолковых полно. С утра до вечера самогон хлещут. Тебе оно надо — такие работнички?
Алёнка долго сидела молча, слушая нашу перепалку, но в какой-то момент не выдержала. Её голос прозвучал резко и обиженно:
— Нет, вы посмотрите! — воскликнула она, переводя взгляд с меня на брата. — Сидят тут, решают… А у меня кто-нибудь спросил, чего я хочу?
— Да, Алёнка, — тут же подхватил Сергей, делая вид, что именно сейчас его волнует мнение сестры. — Ты как считаешь? Стоит ли нам бежать из хутора?
— Бежать из хутора? — переспросила дочь с искренним недоумением. — Менять школу, когда на носу выпускной класс? Экзамены, поступление? Новый класс. Новые правила, требования.
— То есть ты против? — подытожил Сергей.
— Нет уж! — неожиданно выдала Алёнка, и её настроение переменилось буквально на глазах. — Здесь я тоже не останусь. Я хочу в город. В цивилизацию хочу!
— Ничего не понимаю! — схватился за голову Сергей. — То не хочу, то хочу! Вот как вас, женщин, понять?!
Его искренняя растерянность оказалась настолько комичной, что напряжение, висевшее в комнате, лопнуло как мыльный пузырь. Я рассмеялась первой, за мной подхватила Алёнка, а через несколько секунд и Сергей не смог сдержать улыбку. Мы хохотали так, что слёзы выступили на глазах, и в этот момент стало ясно: какое бы решение ни было принято, мы останемся семьёй. Именно на этой волне наш семейный совет пришёл к выводу — ферму продавать.
1. Слухи, покупатели и сомнительные советы
Весть о том, что Любка Афанасьева продаёт ферму, разлетелась по окрестностям со скоростью степного пожара. К нашему дому потянулись предприимчивые хуторяне и гости из соседних сёл. Многие были наслышаны о том, чем живёт ферма, и понимали, что это лакомый кусок. Вот только предлагать нормальные деньги никто не спешил. Все видели, в какой безвыходной ситуации я оказалась, и наперебой старались сбить цену.
Вскоре новость дошла и до Никиты — друга моего покойного мужа Вани. Они дружили с детства: жили по соседству, учились в одном классе и поддерживали тёплые отношения всю жизнь. Никита пришёл ко мне, чтобы обсудить планы, и с первых же слов начал убеждать, что торопиться не стоит.
— Ты пойми, Любаша, осени надо ждать, — объяснял он. — Там урожай, у всех деньги появятся. А сейчас откуда их взять в таком количестве? Скот вялый, земля пустая. Неудачное ты время выбрала для переезда.
— Да разве я что выбирала? — печально отвечала я. — На всё воля божья! А нам до осени уже переехать в городок надо, да обжиться успеть. Алёнке в новую школу надо. Серёжке работу найти. Мне занятие подыскать.
— Какое такое занятие? — удивился Никита. — Ты же всю жизнь на ферме!
Я только вздохнула в ответ. Я и сама не знала, что буду делать в городе: как заработать на жизнь, как сводить концы с концами. Лишь одно было ясно: оставаться здесь больше нельзя. Никита, заметив мою растерянность, кивнул и добавил с напускной поддержкой:
— Ты справишься, Любка. Я помогу тебе с продажей фермы. Главное — не отчаивайся.
Тогда его слова показались мне искренними. Теперь я понимаю, что именно в этот момент он начал плести свою паутину.
2. Странная сделка и неприятное открытие
Не прошло и недели, как раздался звонок. Я занималась готовкой, вытирала руки о фартук и даже не предполагала, что этот разговор перевернёт всё с ног на голову.
— Приезжай! — возбуждённо кричал в трубку Никита. — Есть покупатель у твоей фермы!
Сердце забилось чаще, и впервые за долгое время во мне проснулась надежда. Я наспех собралась и помчалась к нотариусу. Едва переступив порог кабинета, я почувствовала, как Никита буквально подталкивает меня к столу.
— Любочка, давай-давай быстрее! — подгонял он. — Это важно!
Я села за стол и заметила молодого мужчину, сидящего напротив нотариуса. Его лицо показалось мне знакомым, но я никак не могла вспомнить, где мы встречались. Никита не дал мне времени на размышления — он тут же вручил несколько бумаг и указал пальцем, где нужно поставить подписи.
— Куда ты гонишь! — возмутилась я, чувствуя, как нарастает смятение. — Дай хоть почитаю.
— Не, ну интересная! — всплеснул руками Никита. — Мы её ждём полдня, а она — «почитаю»! Нотариусу ехать надо, дорогая моя! Или… Подожди… Тебе помощь нужна вообще?! Или сама продашь ферму? Только смотри, предупреждаю, эти акулы-фермеры тебя живьём сожрут!
Мне стало неловко перед Никитой, и я быстро пробежалась глазами по тексту. Слишком быстро, в бешеной спешке. Формулировки были сложными, я ничего толком не поняла, но подписи поставила там, где он указал.
— Великолепно! — хлопнул в ладоши Никита, и парень за столом улыбнулся. — Люба, ты, это… пересчитай!
Никита кивнул в сторону конверта, который лежал на столе и буквально распирал от денег. Я открыла его и почувствовала, как земля уходит из-под ног. Сумма оказалась очень маленькой — на порядок меньше, чем предлагали за ферму на хуторе.
— Дайте ещё раз почитать бумаги! — еле слышно произнесла я, обращаясь к нотариусу.
— Да не надо ничего читать, — защебетал Никита, и его голос прозвучал слишком настойчиво, чтобы не вызвать подозрений. — Тем более Антонина Павловна всё уже убрала. Изучит на досуге, проставит все печати. Я сам тебе привезу твою копию.
— Сумма! — не унималась я, чувствуя, как дрожит голос. — Какая сумма стоит в бумагах?
— Та же, что и в конверте, — отвечал Никита, делая вид, что не понимает причины моего возмущения. — А что, собственно, не так?
— А то, что в худшем предложении от крохоборов-фермеров было больше!
— Подожди-подожди! — начал разводить руками Никита. — Ты всерьёз считаешь, что они дадут тебе столько, сколько обещали? Ты плохо их знаешь, милочка. Когда дело дойдёт до сделки, ты получишь вдвое меньше, чем даю тебе я.
— Так это ты покупаешь ферму? — спросила я, всё ещё сжимая конверт.
— Да нет же! Вот, привёл тебе покупателя. Знакомься, Юрец, — сказал Никита, показав на парня за столом.
Парень кивнул, и в этот момент я вспомнила, где видела его: на юбилее у Никиты, который отмечали в ресторане ещё при жизни Вани. Тогда Никита представил его как своего двоюродного брата. Меня захлестнуло смятение.
— Подожди, это же твой родственник! — произнесла я, повышая голос.
— Не-е-ет! — затянул Никита, и его глаза забегали. — Он просто… знакомый.
— А, я всё поняла! Это сговор. Развести лохушку решили? — выпалила я, чувствуя, как на глазах закипают слёзы.
— Люба, это всё не так!! — заорал Никита. — Я же тебе объяснял. Лето. Денег нет. Осенью приходи, дам тебе остальное. Сколько тебе надо? Вот сколько надо, столько и дам тебе. Слово даю!
Я вышла от нотариуса полностью опустошённая. Всю жизнь вопросы, связанные с большими деньгами, решал муж Иван. Я просто не знала, как это делается. Теперь же понимала, что меня взяли обманом, сыграли на доверии. Но вернуть ничего было нельзя. Оставалось надеяться на порядочность Никиты, в чём я уже очень сильно сомневалась.
3. Урок, который невозможно забыть
В тот день я вернулась домой разбитой и раздавленной. Переезд, который должен был стать началом новой жизни, обернулся горьким уроком. Я поняла, что доверять людям, прикрывающимся старой дружбой, можно только после того, как проверишь каждый документ и каждую цифру.
Эта история научила меня одному важному правилу: в вопросах, касающихся денег и собственности, нельзя полагаться на чужое слово, каким бы тёплым оно ни казалось. Иногда за дружеской улыбкой скрывается расчёт, а за обещаниями помочь — желание нажиться на чужой беде. Мне потребовалось пройти через унижение и потерю, чтобы понять, что даже в самой безвыходной ситуации необходимо сохранять трезвость ума.
Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что эта сделка стала для меня точкой отсчёта. Именно после неё я начала учиться разбираться в бумагах, задавать неудобные вопросы и не бояться выглядеть недоверчивой. Ведь иногда излишняя вежливость и желание не обидеть человека обходятся слишком дорого. И если бы у меня была возможность вернуться в тот день, я бы первым делом внимательно прочитала каждую строчку договора, не обращая внимания на чужую спешку. Потому что настоящая забота о близких начинается с умения защищать их интересы — даже от тех, кто называет себя другом семьи.