Порой календарь безбожно врёт, и это прекрасно. Ещё вчера я смотрела на даты, чувствуя подступающую осеннюю хандру, а сегодня природа решила иначе. Лето, то самое, которого ждешь после бесконечной сырости, внезапно вернулось, наплевав на формальные названия месяцев. Оно дышит жаром, пусть и с легким оттенком увядания. Это ощущение сбивает с толку и одновременно наполняет душу каким-то тревожным восторгом, ведь понимаешь — каждый такой день может стать последним теплым аккордом перед долгой тишиной холодов.
Вокруг творится странная магия угасания. Рябины и березы вспыхнули напоследок своим прощальным пожаром, но этот пожар оказался скоротечным. Листва осыпалась, словно истлевшая ткань, укрывая собой уже почерневшие наряды черемух. Природа сбрасывает кожу, готовясь к спячке, и в этом есть какая-то суровая, обнаженная честность. Ты стоишь посреди этого великолепия распада и чувствуешь себя одновременно и частью его, и сторонним наблюдателем.
Наш пейзаж за рекой изменился до неузнаваемости. Опушки на том берегу высохшей Мотомки стали прозрачными, словно сама земля решила приоткрыть свои секреты. Закатный свет изменил тональность: он все еще звенит, но этот звон теперь короткий, мимолетный. Солнечный луч едва успевает скользнуть по холмам, позолотив их загривки, как светило тут же проваливается за елки. Чувствуется колоссальная усталость солнца — шутка ли, столько месяцев палить без передышки. Я ловлю себя на мысли, что боюсь его утренней спячки; если оно разоспится и мы не сможем его добудиться, мир окончательно погрузится в тоску.
И все же, несмотря на усталость от палящего зноя, я понимаю, что мы без него пропадем. Без этого крошечного огонька душа моментально застынет, превратится в ледяную пустошь. Сердце заноет от холода, и никакие свитера с узорами не спасут. Мы попали в зависимость от этого жгучего шара, и сейчас, глядя на его усталое движение по небосклону, испытываешь почти родственную нежность, смешанную с тревогой.
1. Засуха, изменившая ландшафт и привычки
Беды натворило наше солнышко немало. Я смотрю на поля и не узнаю их: зелень, трава, цветы — всё испепелилось в один монотонный, выжженный оттенок. Луговины превратились в сухой ковыль, хрустящий под ногами. Но главная катастрофа скрывается в низинах и руслах рек. Наша низинка всегда славилась обилием влаги, ручейки питали землю, создавая особый микроклимат. Теперь же они иссохли до самого дна, оставив после себя лишь уродливые, потрескавшиеся шрамы на теле земли.
Зрелище деревенского пруда вызывает щемящую грусть. Он зияет зазеленевшей котловиной, напоминая о том, что вода ушла безвозвратно. Наш собственный прудик и вовсе превратился в подобие какао с молоком, стараниями нашей вездесущей и страдающей от жары собачонки. А вот судьба речки Мотомы оказалась самой драматичной — она буквально ушла под землю. Лишь редкие ключи еще пытаются питать ее русло, и выходит она на поверхность только далеко внизу по течению, где живут родители. Колодцы мелеют с пугающей скоростью. Мы, дачники, которые обычно с ужасом ждут затяжных ливней, портящих урожай и настроение, теперь невольно зазываем дожди. В условиях такой засухи начинаешь ценить любой источник воды, даже если он искусственный, ведь влага стала главной драгоценностью сезона.
2. Мохнатые и пернатые обитатели нашего зоопарка
Пока природа сходит с ума от климатических кульбитов, жизнь в нашем домашнем зоопарке течет своим чередом, полная забавных противостояний и неожиданной дружбы. Кошка Хрыся продолжает оккупировать все горизонтальные поверхности, методично промина боками то кровати, то диван. Но ее излюбленное место — это бегемот на окне, стратегическая позиция, с которой открывается великолепный вид на двор. Именно оттуда удобнее всего дразнить собачонку Маню, показывая ей язык. Расчет у Хрыси двойной: во-первых, саму ее не сцапают, а во-вторых, Мане обязательно влетит за то, что она в бессильной ярости скрябает когтями сайдинг, пытаясь добраться до обидчицы.
Совсем иначе ведет себя кошка Дуся. Она — воплощение дзена и вселенской гармонии. Дуся успевает всё: она может бесконечно сладко зевать, растягивая момент удовольствия, и при этом умудряется дружить с собакой. Эта парочка конопатых подружек стала неразлучной. Они ходят за мной и Шурой буквально по пятам, пока мы работаем на объектах, терпеливо дожидаясь заветного момента, когда мы наконец отправимся на прогулку. Их терпение и преданность подкупают.
Куриное царство-государство тоже не стоит на месте. Пернатые дамы обживают обновленные апартаменты и, кажется, бьют рекорды по ипотечным взносам, исправно неся яйца. Шура, тем временем, усиленно восстанавливает здоровье и параллельно закрывает хвосты по задачам, запланированным еще на прошлый год. Впервые я вижу его в легкой растерянности перед выбором: чем заняться дальше, ведь все первостепенные работы уже выполнены! Но я спокойна — у нас впереди утепление пола, так что без дела он не останется.
3. Терапия спицами и крючком: рождение «Туманной» шали
В череде повседневных дел и забот о хозяйстве я нахожу отдушину в вязании. Именно его я считаю своим главным занятием, тем стержнем, на который нанизываются все остальные события дня. Если выдался день без спиц или крючка в руках, он прожит не зря, но словно бы вполсилы, не на полную катушку. Это особый вид медитации, когда петли ложатся ровно, а мысли текут плавно, обретая форму будущего изделия.
На днях из-под спиц вышла очередная, уже девятая по счету, шаль по моему собственному описанию «Туманная». Для нее я использовала три бобинки Дундаги-твид невероятного, сложного оттенка. Пряжа, как обычно, была куплена в группе, где продают Дундагу, Кауни и итальянскую бобинную пряжу. Точно такой же сейчас уже не найти, но я с нетерпением жду нового поступления шерсти, ведь в комоде как раз освободилось местечко. Это чувство предвкушения новой фактуры и цвета сродни охотничьему азарту.
Эту шаль я вязала не в одиночестве, а в замечательной компании талантливых рукодельниц в рамках совместного проекта. Это невероятное чувство, когда десятки рук по всей стране вяжут одно и то же, но у каждой выходит уникальный шедевр. Мне хочется поделиться этим вдохновением, ведь каждая работа заслуживает пристального внимания. Кто-то меняет узор на крыльях, кто-то играет с цветом, создавая градиенты, но даже простое любование тем, как оттенок раскрывается в комбинации спиц и крючка, доставляет колоссальное эстетическое удовольствие. На плечах мастериц эти шали смотрятся истинными произведениями искусства.
4. Парад готовых шалей: триумф мастериц
Первой в этом потоке отчетов я вспоминаю работу Светланы Егоровой. Она умудрилась связать целых две шали! Первую, огромную и невероятно теплую, она закончила месяц назад и уже подарила маме. На нее ушло больше пятисот граммов рассказовской пряжи. Вторая шаль, коричневая, далась сложнее — Светлана колдовала над вторым крылом, стараясь точно попасть в переход цвета. Она получилась тоньше и легче. Я, честно говоря, уже начала волноваться, куда пропала Светлана, ведь по моим расчетам первая шаль должна была быть готова раньше. Но результат превзошел ожидания: оттенок припыленных изумрудом трав выглядит роскошно. Зная особенности рассказовской пряжи, я буквально чувствую тепло этого полотна. А еще мне безумно нравится, что шов смыкания спиц и крючка чуть наползает вперед и оказывается на виду — для меня это самый ценный и красивый элемент в этих шалях.
Следом за ней финишировала Катерина. Ее работа была одной из самых волнительных для меня, потому что она пошла на смелый эксперимент с цветом. Это градиент и внутри крючковых мотивов, и по спицевому полотну крыла. Катя призналась, что шаль немного полосатит на переходах, но мне кажется, это добавляет ей характера. Затемненные мотивы по низу крыла делают цветовую задумку законченной и гармоничной. Вообще, «Туманные» шали создают два образа: ажурный со спинки и нарядный за счет комбинации техник «с лица». В Катином варианте этот эффект усиливается игрой цветов. Получилась невероятно обнимательная и уютная вещь, в которую хочется кутаться, прячась от осенних туманов.
История Татьяны Лекомцевой достойна отдельного приключенческого романа. Она довязывала свою шаль в Саратове, куда поехала навестить маму, а обвязывала уже по дороге в Петербург. Под восхищенные взгляды работников отеля шаль прошла влажно-тепловую обработку, а капризная питерская погода позволила ей даже прогуляться по крышам Северной столицы. Вес изделия составил 650 граммов, ширина крыла — 61 см, длина — 76 см. Я с восторгом следила за шальными приключениями в ленте. Это так символично — ознаменовать поездку вязальным настроением. Кажется, что вещь впитывает все дорожные впечатления и потом хранит их, делясь с тем, в чьих руках окажется. Летящая, воздушная шаль идеально легла в тон северным краскам города: небу, воде, старинным плитам набережных.
Валентина, хоть и опоздала почти на месяц, но принесла теплую шалечку весом 506 граммов. Она честно призналась, что успела и отдохнуть, и поболеть после жаркого отпуска. На каждое крыло ушло по сто граммов Ализе Голд, остальное — шерсть. Ее шаль невероятно близка мне по цвету, и я предвкушаю, как она будет сиять в золоте бабьего лета. У Валентины по спинке получился блок мотивов 6 на 6, в отличие от моей базы 5 на 5, что сказалось на расходе пряжи, а крылья вышли длиннее. На фотографиях, где она сидит, укутавшись в шаль, это смотрится невероятно уютно. Разница в пряже, которую она подбирала в тон, абсолютно незаметна — работа выглядит монолитной.
Завершает череду финалисток Нина Чупина. Она до последнего не верила, что справится со сложной задачей — совмещением спиц и крючка. На шаль ушло около 580 граммов Дундаги. Нина честно рассказала, что спицы держали ее в напряжении, заставляя по несколько раз распускать полотно, в то время как крючок привычнее ложился в руку. Но результат поразительный: нежнейший оттенок зелени, который я полюбила с первого отчета, в естественном освещении раскрылся полностью. Я очень надеюсь, что с первыми холодами, которые в Тюмени не заставят себя ждать, Нина с ностальгией вспомнит наши творческие муки и решится связать вторую шаль, чтобы осчастливить подарком кого-то из близких.
5. Игрушечные страсти и тепло благотворительности
Кстати, сегодня, оказывается, день вязания крючком! Я сама когда-то начинала со спиц, но крючок, ворвавшийся в мою жизнь первым бабушкиным квадратом, прочно поселился в сердце. И все же поделиться напоследок я хочу обновкой, связанной именно спицами. Это овечка Алефтинка Брусничкина — мадама с характером, но до того милая, что я тискаю ее даже чаще, чем котика Веньку Черничкина. У них там своя иерархия и свои игры на моем рабочем столе.
И Венька, и Алефтинка, вместе с другими милыми призами, прямо сейчас участвуют в моей очередной благотворительной лотерее. Все сборы направляются в помощь бойцам-морпехам и ребятам на Курском направлении. В этот раз призов целых восемь! Помимо моих вязаных персонажей, курицы Светланы, книг и сладостей, к победителям поедут подарочки от добрых рукодельниц, щедро сдобренные вкусняшками и теплыми пожеланиями.
В этот раз к розыгрышу присоединились замечательные мастерицы. Наталья Сергеева передала свой подарок, вложив в него частичку души. Елена Макарова также не осталась в стороне, подготовив нечто особенное. Ольга Ячменёва внесла свою лепту, и я бесконечно благодарна каждой за эту поддержку. Мои лотереи, благодаря всем неравнодушным, обрели свои традиции. Кто-то переводит средства просто так, без участия в розыгрыше, кто-то присылает презенты для дополнительных призов. И те, кто хоть раз выигрывал, знают, как волнительно и приятно получать частицу тепла от, казалось бы, незнакомого человека. Это удивительное чувство единения.
Отдельную благодарность я хочу выразить Вере Ф. и Ирине С. за финансовую помощь. Перевела эти суммы морпехам. Сейчас у них трудный период с поступлениями, ведь основные потоки средств направлены на Курское направление. Но наши парни находятся в самом пекле активных боевых действий, и им нужна наша поддержка. Давайте помогать всем, хотя бы по чуточке, ведь из этих крошечных капель складывается огромный океан помощи, способный согреть и защитить. Поклонилась всем неравнодушным… Победа будет за нами!
