Игра в жертву: как невестка победила свекровь её же методами

Раиса Ивановна лежала на диване, погружённая в мрачные размышления. Ни яркое весеннее солнце, ни любимая телепередача не могли её отвлечь. «Вот она, сыновья благодарность», — с горечью подумала она, глядя вслед толстой мухе, вылетевшей в открытую форточку. ### * * * За полчаса до этого раздался телефонный звонок от её сына Валентина. — Мама, привет, как ты? — спросил он. — Всё хорошо, Валечка… — ответила она, и в её голосе прозвучала едва уловимая печаль. Этот оттенок горечи заставил Валентина внутренне сжаться. В свои тридцать он так и не научился спокойно реагировать на мамину обиду. Каждый раз, слыша в её тоне грусть, он ощущал острый укол вины, даже если был уверен в своей правоте. Наивные психологи и так называемые «британские учёные» считают, что любые недопонимания можно решить диалогом. Но в семье Валентина такие разговоры всегда шли по одному и тому же сценарию: — Мама, привет, как дела? — Всё хорошо, Валечка. — Точно хорошо? У тебя голос какой-то странный… Как самочувствие? — Не переживай, сынок, всё в порядке, — следовал грустный вздох. — Какое уж здоровье в моём возрасте? Выпила таблетки, легче стало. — Ты что, плохо себя чувствовала? — Да так, ерунда, голова болела. То ли на погоду, то ли перенервничала. — Из-за чего? Ты же вчера весь день у нас была, всё было нормально… Или мы чем-то провинились? — Нет, сыночек, всё хорошо. Вы молодые, у вас своя жизнь. Что с меня взять? Не обращай внимания. — Мама, ну скажи, что случилось? Катя тебя чем-то обидела? — Нет-нет, ничего… — следовал долгий, тихий, тяжёлый вздох. — Мама, давай без этих игр. Скажи мне прямо, или я позвоню Кате и сам спрошу. — Валик, не надо. Не вздумай спрашивать у Кати. Я не хочу, чтобы вы ссорились из-за меня. Катя тут ни при чём. Просто настроение. Всё хорошо (снова нотка горечи). До завтра, сыночек. — Пока, мамочка. Ложись пораньше, береги себя, — отвечал Валентин, чувствуя одновременно вину и прилив сыновней нежности. ### * * * Интернет-психологи и другие бессердечные эксперты могли бы заподозрить Раису Ивановну в манипуляциях, в том, что она намеренно вызывает у сына чувство вины. Но это было бы ошибкой. Она искренне страдала от тех обид, которые, как ей казалось, ей наносят почти ежечасно, и искренне любила своего сына, не желая омрачать его безоблачную семейную жизнь. Однако семейная жизнь тем временем омрачалась. Положив трубку, Валентин становился мрачным и задумчивым, а затем устраивал жене допрос, выясняя её истинное отношение к свекрови. Он детально восстанавливал вчерашний день, проведённый с матерью: анализировал слова жены, её поступки, скрытый смысл фраз и даже выражение лица. Катя, женщина прямодушная, горячо доказывала свою невиновность. Её повышенный тон и выпученные глаза лишь убеждали Валентина в том, что жена — склочная мегера, а мать — невинная жертва. Такие сцены повторялись с завидной регулярностью. Катя чувствовала, что делает что-то не так, но не могла понять, что именно. В конце концов она решила: честность — лучшая стратегия. Она твёрдо стояла на своём, доказывая, что не имела злого умысла. Но такая последовательность заставляла Валентина считать жену упрямой и несговорчивой. Катя не была глупа. Она просто была молода и верила в открытый диалог с мужем. Хотя сомнения уже начали закрадываться. Со временем всё это создало напряжение между свекровью и невесткой. Обе чувствовали себя жертвами. Но их единственный судья был предвзят: он неизменно принимал сторону матери. Кате приходилось гораздо сложнее, чем опытной сопернице. ### * * * Как говорил классик, «Нет ничего невозможного для человека с высшим образованием». У Кати было техническое образование. Когда ей надоело проигрывать, она решила пойти на опережение и победить свекровь её же оружием. Сценарий вечерних разговоров Валентина с матерью был ей хорошо известен. «Работает — не меняй!» — девиз любого инженера. Катя решила идти по проторенному пути, ничего не меняя в алгоритме Раисы Ивановны. ### * * * После дня, проведённого в гостях у свекрови, Катя с печальным лицом уселась в кресло у окна. Она молча вздыхала, глядя вдаль на лабиринт многоэтажек спального района. — Катя, что случилось? Ты весь вечер молчишь. Ты чем-то недовольна? — спросил Валентин. — Нет, милый, что ты! Всё хорошо, Валечка… — ответила она, глядя на него кротким взглядом, полным нежности, но без капли жёсткости. — Я же вижу, что не всё хорошо. Ты обиделась? Мама так старалась сделать нам приятно! — Ну что ты! Конечно, нет. Твоя мама столько всего приготовила. Просто голова немного болит, — улыбнулась она с детской беспомощностью. — Я посижу немного, и всё пройдёт. Унылый вид, внезапное недомогание и кротость казались Валентину непривычными. Сначала он отнёсся к этому с подозрением. Он несколько раз пытался вывести жену на разговор, ожидая нападок на мать. Но их не последовало. Наоборот: — Нет, не звони маме. Я не хочу, чтобы вы ссорились. Может, я сама виновата, а может, мне всё показалось… — говорила она, и её глаза наполнились грустью и всепрощением. Сердце Валентина сжалось от жалости. Катя была так трогательна с этим мягким взглядом огорчённой девочки. Он стал вспоминать прошедший день, разговоры жены с матерью. Он пытался понять, что могло её обидеть. И вспомнил несколько неприятных моментов: пара колких намёков на бесхозяйственность Кати. Вряд ли это вызвало бы такую реакцию. Ах да! Мама ведь положительно отозвалась о бывшей девушке Валентина. Конечно, Кате было неприятно. Зачем вообще мама вспомнила о Маринке! Бедная Катя, как ей было обидно! И она молчит, страдает в одиночестве. Надо сказать маме, чтобы не болтала лишнего. Вечерний телефонный разговор в этот раз пошёл не по сценарию Раисы Ивановны. Вместо привычных приветствий прозвучал неожиданный вопрос: — Мама, ты что, хочешь разрушить наши с Катей отношения? — спросил Валентин. — Что ты, Валечка! Нет, конечно, — растерялась она. — Мама, я же вижу, что ты специально доводишь Катю до слёз! — Это Катя тебе сказала? Она настраивает тебя против меня? — Нет, мама. Катя — честный и открытый человек, она не сказала о тебе ни слова. Теперь я вижу, что это ты провоцируешь наши ссоры. Признайся, что ты её недолюбливаешь! — А за что её любить? Все только и говорят о твоей «драгоценной Кате»! Маму отодвинули на второй план! — горячо воскликнула Раиса Ивановна и осеклась. Но было уже поздно. Образ пушистой белой овечки разлетелся на осколки. Дальнейший разговор кардинально отличался от предыдущих. Валентин уличал мать в предвзятости, лицемерии и интригах. Раиса Ивановна то оправдывалась, то нападала. Последнее окончательно разрушило её образ беззащитной жертвы. ### * * * И вот разговор закончился. Раиса Ивановна лежала на диване в расстроенных чувствах. Её не радовал ни чудесный весенний день, ни любимая передача. «Вот вам и сыновья благодарность, — грустно думала она, глядя вслед мухе. — За что мне всё это?» Можно было бы ожидать, что эта ситуация станет началом затяжного конфликта. Но нет. Она положила ему конец. Катя, «ночная кукушка», оказалась женщиной доброй и не стала злоупотреблять новым оружием. Раиса Ивановна, в свою очередь, стала относиться к невестке с большим уважением и интересом. И только Валентин так и не понял, что произошло. Его радовало потепление отношений между двумя дорогими ему женщинами. Теперь они могли часами обсуждать по телефону рецепты выпечки и… самого Валентина. Выпечку он любил, а обсуждение своей персоны ему даже льстило. Так они и жили долго и счастливо. Без интернет-психологов и британских учёных. И хорошо, что так. Вдруг этим простым людям объяснили бы, что они всё делают неправильно? Да и не стоит отвлекать серьёзных специалистов от важных исследований! Кстати, психологи утверждают, что частое употребление свёклы способствует укреплению сосудов и улучшению памяти, что может быть полезно в любом возрасте — вот подробности о пользе этого овоща. --- ## За грехи матерей... Тонкие пальцы, унизанные массивными перстнями, жили своей жизнью. Они то гладили стеклянный шар, то крутили свечу над серебряной чашей, ожидая, пока растопленный воск создаст на воде причудливую фигуру, то перебирали разноцветные камешки в шкатулке. Раскосые глаза за толстым слоем косметики смотрели томно и отстранённо. Губы со следами ботокса загадочно улыбались. — Уйди присуха, отгони хворобу, Замани удачу, сохрани утробу! — монотонно читала гадалка. Лида задумалась: кто же пишет этим женщинам тексты? Уж больно забавные стишки. И вообще, кто все эти тётеньки, которые заполонили телеэфир? Выглядят они потрёпанно, будто эскортницы на пенсии. Игра ужасная, даже заклинания выучить не могут. Вспомнился фильм «Собачье сердце», где конферансье советовал ясновидящей: «Сделай умное лицо, дура!» Видимо, и здесь режиссёр сорвал голос, повторяя эту просьбу актрисам, а потом просто махнул рукой. Получилось, как получилось. Но передачу активно смотрели, зрители записывали заклинания в блокноты. Соседка Лиды, женщина с причудами, бросала все дела, часами зависая перед телевизором. Знакомая клиентка Лиды, у которой дома мирно соседствовали православные иконы и буддийские статуэтки, с придыханием цитировала этих «магов»: — Права была Акулина: нельзя деньги считать на ночь глядя! Я вот посчитала — и всё! Ушли мои денежки в никуда, испарились! — Дура! — хотелось ответить Лиде. — Меньше бегай к целительнице Марьяне, так бы и с деньгами была. Но она молчала. Спорить с дураками — самому стать дураком. Да и сама она не лучше? Целительница Марьяна, в миру Света, бывшая одноклассница Лиды, была весьма посредственной ученицей. Она еле окончила медучилище, устроилась на работу, откуда её быстро выгнали за профнепригодность. И тут в Свете проснулся «дар целительства». Ну а что? Болезни она знает приблизительно, диагноз примитивный поставить может. Почему бы и нет? Разместила объявления в интернете, и потянулись к ней страждущие. Вреда от Светы не больше, чем от обычных терапевтов в местной поликлинике. Те от нищенских зарплат совсем озверели и ставили всем подряд «ОРЗ», будто медали раздавали. Там и ордена было мало: народ часами толпился в душных коридорах, изнывая от температуры. Лида однажды сидела в такой очереди рядом с пожилой женщиной. Она отчётливо слышала хрипы и свист в груди старушки. От неё исходил жар — даже у Лиды покраснела щека. Через пару часов бабушка скрылась за дверью кабинета, а выскочила через пять минут: мокрая, красная, едва дыша, с диагнозом «ОРЗ». Вслед ей донеслось: «А что вы хотите в вашем возрасте?» Наверное, умерла та бабулька. Хотя… вряд ли. Старушки советской закалки так просто не сдаются. В крайнем случае, сгоняют к целительнице Марьяне. Выживать как-то надо. А ведь могли бы потратить эти деньги на платную клинику. Там тоже гарантий мало, но хоть надежда есть. Лида давно посещала платный медцентр: в зале ожидания стояли удобные кресла, лежали журналы, работала кофемашина, стояли конфеты. Улыбки, сочувствие, ласковые руки и обстоятельные рекомендации. Прелесть! Каково же было удивление Лиды, когда в чуткой докторше она узнала ту самую хамку из районной поликлиники. Да-да, это была она!